Однажды один богатый молодой человек пришел к раввину, чтобы попросить у него совета относительно дальнейшей своей жизни. Раввин подвел его к окну и спросил:
«Что ты видишь через это стекло?»
«Я вижу людей проходящих мимо и слепого, который просит милостыню на углу улицы.» (далее…)
By Debi Pearl
Возможно вы уже слышали старинный рассказ о цыганском супе. В разных странах существуют разные версии этой истории, но суть остается одна.
Много лет тому назад существовала небольшая деревня, в котором все жители имели интересный обычай: каждое воскресенье собираться вокруг фирпит. На этих встречах женщины любили обсуждать самые последние новости, такие как пополнения в семьях, помолвки, и в то же самое время всем нравилось класть в огромный котел продукты, которые были принесены для приготовления супа – мясо, овощи, пщеница и травы. Грубый смех мужчин перекликался с веселым смехом играющих детей. Так жили из поколения в поколение, любуясь прекрасными закатами уходящего солнца, но более всего, наслаждаясь душистым ароматом приготавляемого супа и радостью общения с хорошими друзьями. (далее…)
Майра Брукс Уэлч
Она была обшарпанная и вся в царапинах. Аукционер думал, что даже не стоит тратить время на эту старую скрипку, но он все же поднял ее и сказал с улыбкой:
«Кто предложит цену, дорогие друзья? Кто начнет торги?»
«Доллар!»
Потом: «Два!»
Днажды осел фермера провалился в колодец. Пока фермер думал, как ему поступить, животное издавало жалобные звуки. Наконец фермер принял решение, он посчитал, что осел уже старый, a колодец нужно было зарывать в любом случае. Он пригласил всех своих соседей помочь ему закопать колодец. Все дружно взялись за лопаты. Осел сразу же понял к чему идет дело и начал издавать страшный визг. Затем он притих. После нескольких бросков земли фермер решил проверить и посмотреть как там, внизу. C каждым куском земли, падавшим на его спину, ослик проделывал что-то совершенно невероятное. Он встряхивался и становился поверх сброшенной земли. Очень скоро ослик поднялся наверх, перепрыгнул через край колодца и умчался вперед как угорелый!
Жаркое лето 1916 года для крестьян деревни Ивановка N-ской губернии было наполнено тягостным ожиданием. Неподалёку проходила линия фронта, и хотя бои в этих местах носили вялотекущий, позиционный характер, и хлеб было велено всё равно сеять и убирать, вопрос, кому достанется урожай, оставался открытым. Крестьяне работали спустя рукава, часто собирались в тени небольшими группами и подолгу обсуждали преимущества и недостатки жизни «под немцем». В воздухе, что ни день, кружили аэропланы, возбуждая любопытство и порождая слухи о сброшенных с неба шпионах. Жертвой подобных слухов, по непостижимой русской логике, и стал Фёдор Петров, евангельский проповедник и основатель местной баптистской общины, несколько лет назад поселившийся в Ивановке вместе со своей большой семьёй.
Его «нерусская вера» чувствовалась сразу и во всём: икон в доме не держит, лба сроду не перекрестит, чарку с вином никому не подаст и ни от кого не примет, работает на выделенном ему дрянном поле, как на своём собственном, не жалея ни себя, ни жены с детьми. И вдобавок ко всему – речами прелестными заманил в секту (далее…)
Вспоминай эту историю, когда в следущий раз
сядешь за руль своей машины…
Опять пойман!… Джек снова быстро взглянул на спидометр своей машины: он ехал 73 км/ ч в зоне с разрешённой скоростью 50 км/ ч. Как только мог он так часто попадаться? Это был уже четвёртый раз за последние 4 месяца!
Он притормозил до 10 км/ ч, съехал вправо и остановился, приготовившись получить штраф. Может быть ещё какой-нибудь водитель проедет быстрее, чем он и полицейский обратит своё внимание на него. Но это были несбыточные надежды утопающего, хватающегося за соломинку. Полицейский вылез из машины с толстым блокнотом в руке. Боб? Боб из его церкви?! Джек углубился в сиденье. Это было ещё хуже, чем просто штраф. Полицейский-христианин (мы не даем оценки самому этому явлению – полицейский-христианин… – ред.) поймал кого-то из своей общины, того, кто устал после долгого рабочего дня в бюро и мчался домой в предвкушении того, чтобы завтра поиграть в гольф. Джек выскочил из машины и уставился на Боба, так как он видел его каждое воскресенье в церкви, но никогда не видел его в полицейской форме.
«Привет, Боб!» – «Смешно….»- без всякой улыбки ответил Боб.
«Я вижу ты поймал меня в моей спешке скорее добраться до дома и увидеть мою жену и детей».
«Да, так оно и есть» – ответил немного смущённо Боб.
«В последние дни я подолгу задерживался в бюро и думаю , что я нарушил правила не более нескольких раз» – Джек подвинул один камень ближе к краю дороги.
«Диана готовит сегодня жаркое с картофелем на ужин. Понимаешь что я имею в виду?»
«Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но также знаю, что ты нарушил закон».
Круг семейного чтения
Совсем утомившиеся Мирьям и Сусанна сидели под большой яблоней в саду. Они привязали резинку между двумя деревьями и прыгали, пока не свалились без сил.
С наслаждением пили они теперь лимонад, принесённый Сусанниной мамой.
- Когда я вырасту…- начала Сусанна свою любимую тему, однако Мирьям перебила её.
-Ах, я вообще не хочу быть взрослой. Ты только подумай обо всей той работе, которую делают взрослые. Я бы лучше хотела весь день играть, работа и помощь не приносят мне никакого удовольствия. (далее…)
Жаркое лето 1916 года для крестьян деревни Ивановка N-ской губернии было наполнено тягостным ожиданием. Неподалёку проходила линия фронта, и хотя бои в этих местах носили вялотекущий, позиционный характер, и хлеб было велено всё равно сеять и убирать, вопрос, кому достанется урожай, оставался открытым. Крестьяне работали спустя рукава, часто собирались в тени небольшими группами и подолгу обсуждали преимущества и недостатки жизни «под немцем». В воздухе, что ни день, кружили аэропланы, возбуждая любопытство и порождая слухи о сброшенных с неба шпионах. Жертвой подобных слухов, по непостижимой русской логике, и стал Фёдор Петров, евангельский проповедник и основатель местной баптистской общины, несколько лет назад поселившийся в Ивановке вместе со своей большой семьёй.
Его «нерусская вера» чувствовалась сразу и во всём: икон в доме не держит, лба сроду не перекрестит, чарку с вином никому не подаст и ни от кого не примет, работает на выделенном ему дрянном поле, как на своём собственном, не жалея ни себя, ни жены с детьми. И вдобавок ко всему – речами прелестными заманил в секту
Автор неизвестен
У края дороги стоял человек с большой клеткой, в которой было много разных птиц. Проходивший мимо мальчик спросил:
- Где вы достали столько много птичек?
- Да везде, где они попадались, – ответил человек. – Я заманиваю их хлебными крошками и делаю вид, что желаю им добра. Когда они подойдут поближе, я накидываю на них сеть и сажаю их в клетку.
- А что вы собираетесь с ними делать?
Человек ухмыльнулся.
- Я буду тыкать их палкой, а когда они разозлятся, то будут драться между собой и забьют друг друга. А тех, которые выживут, я убью сам. Ни одна из них не спасется.
Мальчик напряженно смотрел в лицо человека. Что побуждает делать такое зло? На него смотрели жестокие, холодные глаза. Мальчик повернулся и посмотрел на слабых, беззащитных птиц.
- Могу ли я купить у вас этих птичек? – спросил он.
Человек сдерживал ухмылку, зная, что сможет получить неплохие деньги, если правильно все рассчитает.
Ганс Фридлейн жил на одной из узких, грязных улиц громадной столицы Англии, города Лондона. Но он не был ни владельцем старого дома, где жил, ни даже хозяином зелёной лавки, в которой служил из года в год, нет, всё это принадлежало господину Джонсу, а калека Ганс был только бедной сиротой.
Было бы трудно определить, какое собственно положение занимал Ганс. Поэтому, когда это надо было выразить письменно, господин Джонс всегда приходил в смущение, так как не знал, в какую рубрику вписать Ганса. Он не мог его назвать рассыльным мальчиком, так как Ганс был хромой, а между тем большую часть поручений исполнял именно он; он терпеливо ковылял, как мог, по плохо мощёным улицам.